Москва новогодняя. Как москвичи отмечали Новый год в прошлом?

Традиционно празднование Нового года занимает особое место в жизни каждого москвича. В разные эпохи столица отмечала этот праздник по-разному и даже в разное время. Однако неизменными оставались гостеприимство, радость, стремление порадовать себя и близких вкусными угощениями и яркими торжествами. Информационный Центр Правительства Москвы обратился к историку, москвоведу, руководителю отдела «История Москвы» Музея Москвы Ирине Карпачевой, чтобы выяснить, каким образом москвичи встречали наступление нового года в разные эпохи.

История праздника 

«Древние славяне праздновали Новый год 1 марта. Они жили в ладах с природой, поэтому встречали первые теплые солнечные лучи и праздновали пробуждение природы. Костры, хороводы, пляски. Чуть позже новолетие, то есть приход Нового года, стали праздновать с 1 сентября. Урожай собрали, основные работы в полях закончили, можно и праздновать! Яблоки, пироги из свежей капусты тогда были главным блюдом на московском новогоднем столе», — рассказала Ирина Карпачева. 

Главным новогодним праздником было Рождество Христово, которое на Руси начали праздновать после введения христианства в Х веке. Рождество приходилось на то же время, когда славяне-язычники отмечали свой зимний многодневный праздник, связанный с рождением нового солнца, — Коляду. 

«Поэтому получилась "гремучая" смесь старых традиций и новых. Так, этот праздник постепенно в себя вбирает традиции и новации. Рождеству предшествовал 40-дневный Филиппов пост. Накануне праздника все православные "сочельничали". До появления на небе первой звезды нельзя было есть, а вечерняя трапеза начиналась с обрядовой каши — кутьи. В Москве ее варили из обдирного ячменя, пшеницы, риса или другой крупы и приправляли медом, изюмом и сочивом — маковым, конопляным, миндальным или другим семенным соком, который называли молоком. Получалась сочная, сладкая разваристая каша, которую ставили на стол, покрытый соломой, а сверху застилали праздничной скатертью. Эта традиция сохранялась во многих московских семьях и после революции 1917 года», — поделилась Ирина Карпачева. 

По ее словам, хоть и праздник считался домашним торжеством, московская молодежь не сидела дома. С рождественского сочельника начинали колядовать: молодежь надевала самодельные маски, бороды из льна и шутливые костюмы. Шумной компанией молодые люди врывались в дома, пели, плясали и предлагали погадать. Хозяевам дома полагалось угощать гостей и дарить им подарки. В ответ ряженые сулили им полное благополучие и счастье. 

Колядки, как и святки, было принято праздновать в период зимнего солнцестояния. Древние славяне считали, что это время новой жизни, обновления природы, а также поворот к лету, которое принесет плодородие и веселье. Обряды колядок были направлены на благополучие и плодородие, чтобы рос хлеб, плодился скот, в доме был достаток, в семье — счастье, но главное — чтобы не прекратилась жизнь. 

«После безуспешных попыток искоренить языческую коляду Православная церковь включила ее в Святки (12 дней между Рождеством и Крещением), противопоставив играм и обрядам Коляды славление Христа и хождение со звездой. В колядных песнях народ начал воспевать Иисуса Христа, события праздников Рождества и Нового года. Так, святки стали воплощением языческих и христианских верований, самым насыщенным разными обычаями, обрядами и приметами праздником. С языческих времен, например, сохранился обычай наряжаться на святки в смешные и грозные маски. По существовавшему поверью, с Рождества до Крещения активизируются все темные силы, и ряженые, изображая из себя демонов, должны отгонять злых духов», — поделилась Ирина Карпачева. 

При этом, она уточнила, что «скверну переряживания» люди смывали в праздник Крещения святой водой. Святки было принято проводить не только весело, но и в любви и согласии со своими близкими, поэтому люди ходили друг к другу в гости, поздравляя с праздником. Две ночи на Святках были посвящены гаданиям: первая — на Васильев день, вторая — на Крещение. Тогда и стал появляться обычай загадывать желание на Новый год, обратила внимание москвовед. 

«Потом стали встречать Новый год 1 сентября. Почему? Православная церковь предприняла еще одну попытку "оторваться" от языческий плясок, но не тут-то было. В 1492 году царь Иван III своим царским указом утвердил Юлианский календарь и перенес празднование  Нового года на 1 сентября, объединив его с праздником сбора урожая и особой "потехой" — крайним сроком оплаты всех долгов и сбором налогов. Но горожане еще долго отмечали новолетие и в марте и в сентябре», — заметила историк. 

Последний же раз жители Москвы встречали Новый год осенью 1 сентября 1698 года. 

«С раннего утра Соборная площадь в Кремле была полна народа. Ждали выхода царя и царицы. Придворная толпа представляла собой смесь "старины с новизной", раздражали "босые лица" бояр (Петр I уже объявил войну бородам) и странные европейские обновки. "Кавалеры, как придворная свита" красовались в бархатных кафтанах с огромными золочеными пуговицами "в виде блинов", в напудренных париках и красных щелковых чулках с золотыми стрелками. За ними шли дамы без традиционных покрывал, в пышных платьях, шитых золотом и серебром, в громадных прическах, узких корсетах с длинным шлейфом. <…> Очевидец заметил, что многие из этой царской тусовки шли опустив головы, было неловко за свой вид. Государь громко поздравил всех с Новым годом и прошел в Успенский собор. После обедни, по старой русской традиции, все попробовали капусту нового урожая и пироги из новой муки. На Руси издавна существовало поверье: если в новогодний праздник хорошенько не поесть, то весь год будешь голодать», — рассказала Ирина Карпачева. 

Спустя год празднование Нового года 1 сентября было запрещено. Российский император ввел новое летоисчисление — от эры Дионисия. Считалось, что римский монах Дионисий Малый в VI веке путем сложных подсчетов смог установить дату рождения Христа. В результате празднование Нового года было перенесено с 1 сентября на 1 января, и этот день стал началом 1700 года. 

Возникновение традиции украшать Москву к новогодним торжествам 

Петровский указ от 20 декабря 1699 года утверждал новые детали празднования Нового года в Москве: «…в знак того доброго начинания и нового столетнего века в царствующем граде Москве после должного благодарения к Богу и молебного пения в церкви <…> по большим и знатным проезжим улицам <…> перед вороты учинить некоторые украшения от дерев и ветвей сосновых, еловых и и можжевеловых…». 

С этого времени разукрашенные елки появляются в Кремле, у Грановитой палаты и на Соборной площади. Также «в знак веселия» было приказано учинить иллюминации и салют: в каждом дворе необходимо было сделать по три выстрела, а на площадях пускать ракеты «какие у кого будут».  

«Семь дней, с 1 по 7 января, на Красной площади устраивались огненные потехи и стрельба, по ночам на улицах горели костры или поставленные на столбы смоляные бочки. Фейерверки были особенно любимы государем, еще мальчишкой он сам изготовлял фигуры и поджигал их, поэтому первую ракету запустил сам Петр I», — поделилась историк. 

По ее словам, сохранились воспоминания постоянного автора газеты «Ведомости» и редактора Печатного двора Федора Поликарпова, наблюдавшего за встречей нового года из окон типографии на Никольской улице, которая тогда стала центром ночных торжеств: «… в знатных местах сделаны были ворота наподобие Триумфальных. Также у многих знатных домов украшены были ворота ветвями от разных древ и иллюминациями». 

Советские традиции 

С 1929 года Рождество и елка оказались под запретом. Правда, отметила Ирина Карпачева, москвичи, всегда отличавшиеся любовью к традициям и стойким характером, продолжали праздновать Новый год. 

«Конечно, значимые исторические события вносят новые традиции, в том числе в украшение города и дизайн елочных игрушек. Часто елки украшали сохранившимися дореволюционными игрушками, часто делали их сами. Когда же елка вернулась как символ Нового года, стали появляться и новые игрушки — шары, украшенные серпом и молотом, красные пятиконечные звезды, маленькие фигурки комиссарчиков или полярников из проволоки и ваты», — добавила москвовед. 

В 1935 году елка официально возвращается, правда, уже как новогоднее, а не рождественское дерево. 28 декабря 1935 года в газете «Правда» была напечатана статья «Давайте организуем к новому году детям хорошую елку!» за подписью партийного деятеля Павла Постышева. В тексте статьи подчеркивалась необходимость возрождения старого дореволюционного обычая встречи Нового года: «В школах, детских домах, в дворцах пионеров, в детских клубах, в детских кино и театрах — везде должна быть детская елка!». Идея получила поддержку со стороны Московского городского комитета ВЛКСМ.

С декабря 1936 года празднование Нового года обретает всесоюзный масштаб. Газета «Известия» в номере от 31 декабря 1938 года так описывала одну из елок, которая прошла в Колонном зале Дома Союзов: 

«С наступлением сумерек сюда пришли первые гости новогодней елки. У каждого на груди жетон с надписью "С Новым годом поздравляем, быть отличником желаем". Тысячами разноцветных огней сияет в Колонном зале огромная елка. Пришел ее законный хозяин Дед Мороз, и торжество началось. Ребята пели, плясали, декламировали. Накружившись у елки, малыши катались на карусели, мальчики постарше упражнялись в стрельбе из электрического револьвера. Все это было весело, радостно, празднично».

В конце 1930-х годов в СССР начинается массовый выпуск елочных игрушек. Особой популярностью пользовались игрушки, отражавшие дух того времени, — в форме дирижаблей, самолетов и станков. Главным же украшением елки была красная пятиконечная звезда. Кроме того, именно в это время Дед Мороз впервые выходит к праздновавшим Новый год со своей спутницей — Снегурочкой. В Москве эту пару впервые увидели в январе 1937 года.

Новый год в Москве во время Великой Отечественной войны

«В декабре 1941 года уставшая от вражеских налетов и бомбардировок полуголодная и холодная Москва встречала новый 1942 год. Не прошло и месяца, как миновала угроза захвата столицы, и москвичи впервые с июня 1941 года радовались успехам контрнаступления советских войск. Поэтому решили встретить Новый год весело и радостно вопреки всему. В блиндажах и землянках под Москвой, в холодных городских квартирах и бомбоубежищах постарались устроить настоящий праздник близким людям и боевым друзьям с надеждой на будущую жизнь, за которую идет борьба не на жизнь, а на смерть. 24 декабря 1941 года ранним морозным утром в Москве неожиданно открылись елочные базары», — рассказала Ирина Карпачева.  

Впервые в истории праздника московские власти приняли решение выделить 10 тонн сладостей на детские подарки. Также именно с этого времени Моссовет начинает ежегодно заниматься организацией массовых новогодних праздников. В эти же предпраздничные дни новая Фабрика полиграфических изделий подготовила 15 миллионов поздравительных открыток для Красной Армии. В бомбоубежищах столицы наряжали елки и готовили подарки для малышей. 

«О мандаринах, конечно, только мечтали, но три конфеты, маленькая пачка печенья и две котлетки стали лучшим подарком для измученных недоеданием детишек. В подвалах-газоубежищах домов на Арбате, Извозной (ныне Студенческой) улице, улице Маркса и Энгельса (ныне Староваганьковский переулок), улице Чайковского (ныне Новинский бульвар) и в Филях выступали коллективы художественной самодеятельности пионеров и школьников, артисты эстрады и театров», — поделилась историк. 

В декабре же 1945 года к первым послевоенным новогодним торжествам в Москву прибыло 110 вагонов с мандаринами из Закавказья, с которыми у многих горожан ассоциируется Новый год и сегодня. 

Традиции московского новогоднего застолья 

По словам Ирины Карпачевой, самым московским праздничным блюдом являются пироги. До революции горожане очень любили печь к Рождеству хорошие пироги — с капустой, рыбой, мясом, курицей, индейкой, уткой и визигой. Они были практически у всех семей с любым достатком. Вторым же по важности рождественским блюдом в дореволюционной России было запеченное мясо.

«В каждой семье его готовили по-своему, у всех были свои рецепты. Например, у Бахрушиных на рождественский ужин всегда подавали какую-нибудь особенно вкусную баранью ногу с рассыпчатой гречневой кашей, половина Москвы пыталась  разузнать рецепт, но хозяйка держала его в строжайшей тайне. У Носовых подавали, например, гуся с яблоками в карамели — и это был рецепт только носовского дома. У Третьяковых было свое коронное блюдо — говядина, запеченная с орехами. Рецепты передавали исключительно внутри семьи, прислуге строжайше было запрещено выдавать гастрономические тайны», — поделилась историк. 

В советские времена праздничный стол оставался таким же обильным и разнообразным. Традиция столичного хлебосольства сохранялась даже в самые тяжелые 1990-е годы, когда на прилавках исчезли все продукты, добавила москвовед. 

Новогодние салаты

В дореволюционной России салаты не любили. Однако понемногу жители меняли свои предпочтения, в основном — под влиянием поваров из Европы, которые со второй половины XIX века приезжали в нашу страну на заработки. 

«Заказать блюда на Новый год в хорошем ресторане, например, легендарном "Эрмитаже", считалось очень престижным. Но особенным шиком было нанять повара-иностранца, правда, это многим горожанам не нравилось. Москва хранила домашние традиции, и салаты не жаловала, их называли "заморским месивом". Особенно вспоминают недобрым словом различные паштеты. Что поделаешь — европейская кухня предполагает смешивание измельченных продуктов, которые искушенным московским гурманам были не привычны», — заметила Ирина Карпачева. 

По ее словам, известный повар Люсьен Оливье, работавшей тогда в «Эрмитаже» и подаривший России самое новогоднее блюдо ХХ—ХХI столетий, совершил настоящую революцию — ему удалось сделать салат, который сразу стал легендой Москвы. 

«Точного рецепта не знает никто. Кстати, именно в этом ресторане на Трубной площади горожане познакомились с майонезом — тогда его называли "майонезный соус месье Оливье". Супер-популярным салат "Оливье" становится в 1960-е годы, правда, вместо мяса рябчиков, индейки и каперсов в тазиках замешивали колбаску и картофель. Безумно вкусным салат стал также благодаря майонезу Московского жирового комбината», — поделилась историк. 

Праздник сладостей

«Вначале сладостями украшали елки в домах. Заворачивали в разноцветные бумажки и развешивали на ветках. У кого елки не было — тому прятали сладкий гостинчик под подушкой. Обязательно выпекалось много сладких пирогов и пирожков для детей, сахарных пряников. Сладости детям давали в рождественский вечер с особенным удовольствием. В советское время появилось сгущенное молоко — и его тоже начали использовать в выпечке», — рассказала москвовед. 

Другим важным рождественским десертом были пряники и конфеты, или,  как говорили до революции, «конфекты». Так, например, в XIX веке особой популярностью пользовались цукаты — засахаренные кусочки фруктов в специальной глазури и шоколаде. 

«По имеющимся свидетельствам, это было очень вкусно и необыкновенно ароматно. Засахаренными экзотическими фруктами украшали к Рождеству витрины все кондитерские магазины, и о них часто пишут в своих воспоминаниях о детстве известные москвичи. Обязательно на рождественском столе были и орехи — самые разные, в шоколаде, в красивых обертках из фольги. Если родители не могли себе позволить "конфекты" из магазина, делали сами — топили сахар, добавляли морковь. И, как пишут, получалось не хуже фабричных», — заключила Ирина Карпачева.  

Автор: Лейла Мирина

Следите за важными новостями в Телеграм-канале Информационного Центра Правительства Москвы